Гриша, прошедший через горнило испытаний от беззаботной жизни мажора до суровой реальности холопства и обретший в этом горьком опыте подлинную человечность, теперь смотрит на мир совершенно иными глазами. Его невольное путешествие в прошлое не просто оставило след в памяти, а перепахало саму душу, заставив остро, почти физически ощущать любую фальшь и несправедливость. Вернувшись в привычную обстановку, он уже не может оставаться равнодушным наблюдателем, его внутренний компас, откалиброванный лишениями и чужой болью, неумолимо ведет его к столкновению с тем, что попирает базовые понятия о чести и справедливости. И вот на его пути возникает Катя – яркое, шумное и абсолютно развращенное собственной вседозволенностью воплощение того праздного и жестокого мира, который он когда-то знал слишком хорошо. Ее наглость, избалованность и полное пренебрежение к чувствам окружающих становятся той самой искрой, которая воспламеняет в Грише давно зреющее решение. Не в силах молча терпеть ее беспредел, видя, как ее действия калечат жизни других, Гриша принимает судьбоносное решение. Используя обретенное знание или возможность, связанную с его уникальным опытом путешествий во времени, он кардинально меняет ход событий для самой Кати. Вскоре мажорка, привыкшая к тому, что мир вращается вокруг ее капризов, с ужасом и недоумением обнаруживает себя в совершенно другой эпохе. Резкая, ошеломляющая смена декораций – из комфортного мира роскоши и гаджетов в суровые, аскетичные реалии прошлого – становится для нее жестоким, но единственно возможным уроком. Оказавшись лишенной всех привычных привилегий, статуса и круга общения, Катя вынуждена столкнуться с миром, где ее деньги и связи не имеют никакой ценности, а выживание зависит от совершенно иных качеств: трудолюбия, смирения, умения понимать и чувствовать других людей. Эта неожиданная отправка в иную временную реальность является не просто актом возмездия, а попыткой Гриши донести до нее ту же горькую истину, которую когда-то постиг он сам, – путь к настоящей человечности часто лежит через потерю всего, что ты считал собой, и через тяжелое, но очищающее познание жизни на самой ее обочине.